Театр дипломатических действий

«Будь самим собой» — лучший совет, который можно дать многим из нас

— Ты мне объясни, чего ты хочешь?
— Ничего.
— Неправда. Нельзя все время врать матери. Объясни, чего ты хочешь?
— Я хочу жить у папы. Хотя бы недолго. По неделе в месяц.
— А Саша как же?
— Она мне нравится. Мы замечательно проводим время. Но я уже ничего не хочу, мама…

Как белые люди

Сор из избы выносить нельзя. Ни в коем случае. Это Илоне внушили еще в детстве. Все должно быть, как у всех. А если так не получается, нужно молчать и делать вид, что все хорошо. Она и делала. Когда любимый муж сказал, что уходит из семьи — скрипнула зубами в улыбке:
— У нас же дочь.
— От дочери я не ухожу.
— Хорошо.
Отпустила. Подруги удивлялись и завидовали. Развелась, а не сломалась. Дочь растет самостоятельной, не эгоисткой. И все вроде бы ладно.
— А чем мы хуже всех остальных белых людей? — поговаривала Илона.
Она была не хуже. В то время, как подруги варили щи и каши, она ходила в бассейн и на фитнес, В то время, как иные экономили на одежде, она покупала дизайнерские вещи. Когда знакомые за чаем ахали об уроках и больничных, она восклицала:
— А у меня дочка все сама и сама. Вот и в студию театральную записалась. С детства ее приучили так: не жаловаться, самой решать все свои проблемы.
— А с мужем как?
— С бывшим-то? Как со знакомым. Здороваемся, он дочку в парки-музеи-кафе по выходным водит. Развод — это не конец жизни. Это своего рода свобода.
А ночью Илона маялась бессонницей. Потому что очень хотела варить кому-то щи, сидеть у телевизора, наедая лишние килограммы. Она бы с удовольствием посидела с дочерью за уроками, да совершенно не знала, как завести об этом разговор. Ей было одиноко, очень одиноко и холодно на большой двуспальной кровати. А с другой стороны, как изменить то, что ты изменить не в силах? Или в силах, но не знаешь, с чего начинать?!

Вернуть в семью

— Папа пригласил меня на свадьбу. Мам, можно мы в субботу поедем мне платье покупать?
— На какую свадьбу?
— Так на свою же. Мам, как насчет платья?
— По-дож-ди. Он, что, женится? — Сказать, что Илона была удивлена, значит, не сказать ничего.
— Да. На Саше.
— С этого места поподробнее, пожалуйста.
— Саша — папина девушка. Она совсем молодая, студентка. А еще она умеет здорово танцевать и абсолютно не умеет готовить.
— Они живут вместе?
— Ну. Я уже сто раз тебе говорила, мааааам.
Честно говоря, Илона не прислушивалась особенно к щебету дочери. Зачем? Теперь она почему-то остро и сразу пожалела о том, что осталась одна. Позвонила мужу:
— Нужно поговорить. Мне кажется, что твоя будущая жена плохо влияет на нашу дочь. Я ничего не имею против твоей личной жизни, но у девочки появился нездоровый интерес к легкой жизни и богатым старикам.
— Разве? Не заметил.
— Она тщательно скрывает, — вдохновенно врала Илона, — думаю, на время вам нужно сократить встречи. Только не заводи об этом разговор, я сама как-нибудь.
— Спасибо тебе.
Боже, муж как был доверчивым идиотом, так и остался. Все, что касалось тонких материй, пугало его и озадачивало. Следующим шагом должен стать семейный психолог. Знакомый. Чтобы такого туману напустил, что ужас просто. И обязательно ляпнул бы про поддержку и всеобщее объединение. Илона посмотрела на себя в зеркало. Прищурила глаза.
— Дочь, я на лифтинг. Чего-то кожа не сияет.

Лесенка ступеньками вниз

Илоне казалось, что все складывается на редкость удачно. Свадьбу перенесли по счастливой случайности. Но потом этот недотепа проговорился своей Сашеньке. А та, конечно, решила поиграть в мамочку.
— Мама, как ты могла! — дочь даже не кричала, она визжала. — Ты наврала отцу, наговорила всем про меня всякие гадости. Зачем?
— Хотела, чтобы папа вернулся, — сделала уксусное лицо Илона.
— Врешь! Ты все хотела расстроить! Чтобы никому хорошо не было! Ты всегда живешь только для себя. Никогда не ходила ни на вечера в школу, ни на спектакли в студию!
— Но я ведь собираю тебе праздничную одежду…
— Да ты даже не знаешь, в каком кабинете наш класс! А Саша знает! И на спектакль приходила с цветами. Она очень хорошая! И папе с ней хорошо, поняла? Хорошо!
Илона дала дочери пощечину. Она не хотела, просто как-то само получилось. Дочь убежала в комнату. Дверь громко хлопнула.
А ведь все так хорошо шло. Ладно, мы не гордые, опустимся на одну ступеньку вниз от достигнутого:
— Дочь, ну, прости. Хочешь, на шопинг съездим? В среду. Ой, у меня шейпинг. В четверг… Нет, лучше в субботу. Если поездка в кемпинг сорвется.
Поездка не сорвалась. Более того, в этой самой поездке Илона встретила замечательного мужчину Славу. Через неделю он остался ночевать в их с дочерью квартире. А потом случился дурацкий разговор про местожительство.
— Зачем тебе жить у отца? Я против, чтобы ты общалась с его женой.
— А тебе я зачем? Мам, так всем будет удобнее, вот увидишь.
— А что я скажу всем?
— Сохрани лицо, — криво усмехнулась дочь, — скажи, что ты заболела или отец при смерти. Или все равно что. Я пойду, вещи соберу…

***

Через год дочь осталась у отца навсегда. Илона не помнит толком, как это вышло. Она ездила на Мертвое море со Славой, потом втихаря от него же делала подтяжку. Было не до дочери. Всем знакомым она говорит, что это временно, пока не устроится личная жизнь.
— Не хочу травмировать девочку. Вдруг со Славой ничего не выйдет? А как будет в ее глазах выглядеть мать, которая водит в дом разных мужчин?
Она никогда не выносит сор из избы. Это нехорошо. Белые люди пьют чай из сервиза, картинно отставляя мизинец. Они в свободное время изучают искусство икебаны и декупажа. А еще к ним никогда не приводят внуков. Чтобы ковры не испачкали.