Полная противоположность

Имеем — не храним, потерявши — плачем, обретая — ?

— Зачем он такой нам нужен, мама?
— Ну, он же мой брат все-таки…
— А это точно? Что-то он мало на тебя походит.
— Не нужно так говорить.
— Ну, не знаю, по-моему, он — полная твоя противоположность. Живи, как знаешь. Лишь бы тебе было хорошо.

Моя маленькая сестренка

Варя очень гордилась тем, что у нее есть брат. Большой, сильный и умный. Всем подружкам во дворе рассказывала о нем. Ее даже дразнили иногда: «Мой Володя».
— А у моего Володи значок есть, ГТО называется.
— Подумаешь.
— Ничего вы не понимаете. Он физкультурой занимается, чтобы после школы в летчицкое училище поступить.
— Ха-ха, в летчицкое, скажешь тоже.
Дома она буквально допрашивала брата, пользуясь правом самой маленькой. Хотелось знать о нем все до последней мысли. О чем мечтает, кто и что нравится. Мудрено ли, Володя был старше ее на 10 лет!
— Эх ты, Варька-дуреха, смеялся он, отводя со лба непокорную челку, — много будешь знать, скоро состаришься. Маленькая ты моя сестренка.
А ей казалось, она — самая счастливая. Ведь не бывает так, чтобы и папа, и мама, и квартира, и игрушки, и Володя, и все это просто так…
Отец с матерью погибли нелепо, так говорила вся родня. Поехали на машине на отдых и не вернулись.
— Умерли они, Варя, и душеньки их на небеси, — объяснила старая бабка, — дочушки моей и мужа ее, Павла.
— А что теперь будет?
— Жить дальше будем. Потому как отплакали свое ужо.
Но жизнь, а вернее товарищи из некоей организации, распорядились иначе. Решили, что престарелая бабушка — невеликая опора для двоих внуков. И отправили их в детские дома.

Утром меня уже не будет

Варе, вопреки опасениям, не показалось, что она попала в ад. Нет, детский дом был вполне обычным, дети — не несчастнее, нежели она сама. Постепенно появились подруги, тихие секреты, которыми делились шепотом, ямки-секретики в городском парке, куда водили гулять… Позже она прочитала в какой-то книге, что быстрому привыканию к новым условиям Варя должна быть благодарна шоку. Попросту ей было все равно в тот момент. А потом — сразу не осталось другого выбора, другой реальности.
А вот Володя привыкнуть не смог, хоть и 18 было не за горами. Его, отличника, физкультурника, пытались увлечь выпивкой, сигаретами… Когда отказался наотрез, как-то потеряли интерес. Ребята более правильного уклада казались ему примитивными и отсталыми. Парень откровенно загрустил.
— Убегу я, наверное, Варька, — говорил он сестре при встрече. — Утром проснешься, а меня уже здесь не будет.
— А бабушка как же?
— Я на работу устроюсь, писать ей буду, деньги присылать…
— А как же я, Володя?
— Ну, ты потерпи как-нибудь. Ты ведь маленькая, Варя. Ну, куда мне с тобой?!
Однажды утром его и правда уже не было. Поискали-поискали да успокоились. И Варя стала жить дальше. Без брата. Сначала с бабушкой, позже, когда последняя умерла, — в одиночестве. В нем по сути нет ничего ужасного: надеешься только на себя, советуешься с собой… Володя не писал. Володя исчез, растворился в большом Союзе…

Иголка в сене

— Мама, это глупо, согласись со мной, — дочь требовала признать поражение сразу.
— Ну что в этом глупого, Ася? Я — старая одинокая женщина, хочу разыскать своего единственного родного человека.
— Да на этой программе все подстроено, мама. Это же шоу, те-ле-шо-у!
— Не кипятись, дочка. Почему-то верю я, что мне помогут. И потом, это же так просто — написать в интернете заявку на поиск. Ну давай попробуем. Вдруг?!
— Ась, ну что ты завелась? — пришел на подмогу матери сын. — Она же всю жизнь дядю Володю найти хочет, пишет везде. Просто еще одно письмо.
— Ладно, Вовка. Давай поищем нашего родственника.
…Съемки Варвара Павловна практически не запомнила. Как в тумане все пронеслось. Огромное количество света, слепящее глаза, абсолютно чужие люди, утирающие лица платочками. Экран, на котором под ностальгическую мелодию плясали кадры их с братом жизни. Где он? Когда уже? Ведь нашелся, нашелся!
— Варвара Павловна, встречайте брата!
Она вышла в зал, покачнулась, раскинула руки и совсем не успела рассмотреть человека, который попал в них, будто в сети. Удивилась только, почему невысокий. Володя ее детства был статным, рослым красавцем. Так ведь сколько лет прошло…

Родственник

— Ну, давай, Варька, выпьем. За встречу, — Владимир поставил на стол бутылку водки.
— Я водку не пью, Володя. Давай поговорим. Расскажи, как ты жил все это время, искал ли меня. У тебя семья есть? — она смотрела в лицо брата и не узнавала его. Сморщенный, трясущиеся руки, плохие зубы, лысина, застиранная одежда. Время немилосердно, но не настолько же!
— Семья была, — он приосанился, — и не одна. Да все, вишь, не сложилось как-то. Болен я. Руки слабые, желудок.
— Ты пьешь, Володя?
— Ну, разве это пью? Пенсия маленькая, из сторожей выгнали. Да что ты ко мне в душу-то лезешь, — вдруг сорвался он, — сама-то на гособеспечении была. А я мыкался из грузчиков в уборщики. Бабке посылал, себе не оставалось. Ты что о жизни знаешь о тяжелой?
— Сам ушел ведь, никто не выгонял. Всегда вернуться мог, — прошептала одними губами Варя, и громче: — Я искала тебя, Володя. Всю свою жизнь искала. Сына в твою честь назвала.
— Небось думаешь сейчас, невелика честь-то, — осклабился мужчина, — спать пойду, устал…от переживаний.
Володя пил каждый день. Не по черному, так, чтобы с ног не валиться. И уезжать от Варвары не собирался.
— Некуда мне. А ты ведь сестра, приюти.
— Мама, ну, какой он тебе брат? Что у вас с ним общего? — нервничала дочь. — Надо как-то его сплавлять восвояси.
— Это мой единственный на всем белом свете брат, — разводила руками мать.
— Ладно, подождем.
Ночью Варвара смотрела, как брат спит. Она могла долго так стоять в проеме двери и смотреть. Во сне Володя был таким, как раньше, только старым. Надменность незаслуженно обиженного исчезала, уступая место огромной человеческой усталости. И в эти минуты маленькая сестренка понимала, что никогда никуда не отпустит своего Володю. Пусть живет, как хочет. Но — рядом.