Ретт Батлер по имени Ксения

Так хочется, чтобы мужчина походил на книжный образ. Но это просто желание

Ксюше снился Ретт. Снова снился, наверное, потому, что книжка лежала аккурат под подушкой. Во сне Батлер умолял ее не уходить, жарко обнимал и протягивал в трудную минуту носовой платок.
— Сколько я вас знаю, Ксюша, никогда в тяжелые минуты жизни у вас не бывает носового платка, — приговаривал герой снов.
Ксения проснулась в слезах. Вот так всегда! Треклятый будильник — смерть всем мечтаниям.
Приготовила завтрак, вымыла голову, разбудила мужа… К сожалению, жизнь далека от идеала.
— Юра, ты способен на безумство?
— Это намек, или ты в очередной раз начиталась замечательной во всех отношениях женской хрени в мягком переплете?
— Это был только вопрос. Можешь не отвечать.

Настоящий мужчина

— Ксень, ты в сауну с нами идешь?
— Конечно! Это же традиция!
В сауну женской компанией подруги ходили вот уже несколько лет. Прекрасная возможность «погреть косточки», разогнать целлюлит и посплетничать под пиво. И в каждом третьем случае разговор скатывался на отношения полов. Вот и сегодня.
— Нет, ну я просто от этих мужиков с ума схожу! — заявила Катя.
— В смысле так любишь? — поддела Алла.
— В смысле — никогда не понимаю!
В жизни Кати постоянно присутствовали какие-то отношения. То чересчур страстные, то неимоверно сложноподчиненные. И все время это было «типичное не то». ТО никак не находилось, а Катя искать не уставала. Ксеня молчала в уголочке. Она прочно была замужем, и все ее робкие намеки «на тему» встречались в штыки.
— Ты замуж вышла за первого встречного, — заявляла Катя.
— В счастливом браке всегда есть дети, — добавляла Алла.
Да Ксюша и сама догадывалась, что Юра — достаточно примитивный тип без капли романтики.
— Чего приумолкла-то? Ксюнь, расскажи-ка нам, кто, по твоему мнению, идеальный мужчина?
— Ретт Батлер, — тихо прошептала женщина. Почему-то сегодня ей с утра хотелось этим с кем-то поделиться.
— Ксюха, не смеши меня, — Катя даже пивом поперхнулась. — Я «Унесенные ветром» еще в детстве прочитала. А ты, видать, только что?
— Нет, просто я часто перечитываю.
— А кто это, Ретт? — Алла чтением себя никогда особо не утруждала.
— Это образец, типа, настоящего мужчины. Его Кларк Гейбл сыграл.
— А кто это?
— Алла, тебе просто надо в бассейн сейчас сходить, — вскипела Катя. — Как можно быть такой невежей?
— Да боже мой, это же глупость такая — книжки читать про любовь. Жить любовью нужно! Пошла я от вас.

Все равно он — лучший

— Знаешь, Ксень, это ненормально, не о живом мужике мечтать, — доверительно понизила голос Катя. — Я точно знаю.
— Почему?
— Ну, во-первых, это собирательный образ. Как бы квинтэссенция того, что женщина хочет и любит в мужчине. Идеала не бывает.
— Мой Юра — он совсем далек от идеала. Он даже от любящего мужа-то далек. Завтрак — я, ужин — я, лампу вкрутить — тоже я, — глаза Ксюши стали влажными. — Ни цветов, ни подарков, ни СМС-ок ласковых.
— Зато он у тебя есть. И никуда не собирается уходить, — грустно сообщила Катя. — Гейбл-то тоже не идеал, почитай вон в Интернете.
— Знаю. Все знаю, но ведь так хочется, чтобы…, — вздохнула Ксюша.
— Деуки, вы че тут, реветь надумали? Сейчас вам историю расскажу. Познакомилась в клубе с челом одним. Танцуем, то-се. Он мне чего-то там в уши льет, я не вслушиваюсь. За столик садимся, он мне стихи читает, такие, знаете, не в рифму. И чего-то там кивает, кивает. Я решила ему польстить: «Ой, какие у вас стихи, говорю, замечательные». Он так ошарашенно на меня смотрел минуты три, потом заржал дико и ушел.
— Почему?
— Он мне винную карту читал на английском потому что.
— Ну, ты жжешь! — Катя утерла слезу. — Могла бы хоть слово «Шардоне» признать.
— Там плохо слышно, к тому же он так романтично глаза заводил. Вот я и подумала, — развела руками Алла. — Так что, девочки, нет идеала среди мужчин.
— И все равно он — лучший, — сама себе призналась Ксюша, заходя в сауну.

Ну, типа, цитата

На ночь снова читала. Во сне снова была полна романтики. Утром снова завтрак, голова, муж…
— Почему ты молчишь? — оторвался от кофе муж.
— Мне нечего тебе сказать, — произнесла Ксюша.
— Ну, про своего книжного расскажи.
— У нас в семье Ретт Батлер — это я. В свой день рождения дарю себе подарки, накрываю на стол, покупаю цветы и краснею от того, что это делаю. А еще зажигаю свечи, создавая романтику. Да, и гашу их, потому что они тебе не нравятся. Ретт у нас — это я. Потому что я люблю тебя. Несмотря ни на что, — Ксюша в молчании поцеловала мужа в щеку и отправилась на работу. Как всегда. Как тысячу раз до этого и три тысячи раз после. Вечером домой не торопилась. Сказала лишнего, теперь Юра будет дуться неделю, не меньше. Двери открыла своим ключом.
А в комнате горели свечи. Много. Причем часть из них явно были ароматическими. Запах стоял конкретный. Юра морщился, но терпел. На тарелках покоился подгоревший эскалоп. Одна, но достаточно внушительная роза была водружена в вазу.
— Предпочитаю пулю в лоб, чем дуру в жены. Без хорошей репутации превосходно можно обойтись при условии, что у вас есть деньги и достаточно мужества. Вы — как тот вор, который сожалеет не о содеянном, а о том, что попал в тюрьму. Скарлетт, я никогда не принадлежал к числу тех, кто терпеливо собирает обломки, склеивает их, а потом говорит себе, что починенная вещь ничуть не хуже новой. Что разбито, то разбито. И уж лучше я буду вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склею, а потом до конца жизни буду лицезреть трещины, — одним махом выпалил довольный супруг.
— Прочитал?
— Пока бегло. Это, типа, цитаты.
— Я поняла, — книгу Ксения знала почти наизусть.
— Понимаешь, Ксюш, я, конечно, не идеал, но, че уж, давай мужиком в нашей семье буду все-таки я.
— Я согласна.
— И давай есть, все остыло уже.
— Давай разогрею.
— Я сам. И, это, посолить забыл… — смутился Юра.

***

Заснула Ксюша быстро. Ретт ей не снился. Вероятно, потому, что книгу читал в это время Юрий. Даже утром она покоилась на его широкой груди.
— Ну, как тебе?
— Замечательно, — слишком быстро выпалил он, потом робко добавил: — А, может, это… кино уже сняли?!