ОПУБЛИКОВАНО 19.02.2012 / 18:00
ID: 11732
АВТОР: Екатерина Вавилова

Рубрики: Один из нас. Метки: видео, интервью и наш человек.

Как выпускник ДМШ стал питерским джазменом (видео)

На прошлой неделе в Детской музыкальной школе состоялся необычный «три в одном» концерт: встреча с музыкантом, живое исполнение и мастер-класс. В Ревду приехал бывший ученик ДМШ Марк Петров.

— Встреча очень прекрасная и значимая. Когда-то много лет назад начинал учиться в нашей музыкальной школе маленький мальчик Марк Петров, а затем его музыкальная судьба сложилась очень интересно, — представила музыканта Татьяна Асельдерова, директор школы.

Как рассказала Татьяна Гениевна, Марк Петров после нескольких лет учебы в ДМШ, поступил в музыкально-хоровое училище им. Глинки в Санкт-Петербурге.

— Очень знаменитое, очень известное училище. Это училище также закончил ныне популярный, звезда эстрады и оперного пения Николай Басков, — подчеркнула директор школы.

После Марк поступил в государственную консерваторию Санкт-Петербурга. Сейчас Марку 19 лет, он учится на втором курсе дирижерско-хорового отделения. Марк приехал погостить на малую Родину к бабушке, в Ревду и согласился выступить в школе, с которой начался его творческий путь.

В камерном зале Марка Петрова встретили ученики и преподаватели музыкальной школы.

— Я сыграю то, что не нужно объявлять, — сказал Марк и зазвучали «Спят усталые игрушки» в джазовой обработке. — Вступление, тема, импровизация, тема, снова импровизация и концовка — все очень просто.

И зал отзывается смехом, понимая — воистину, все «просто».

Музыкант исполнил ряд детских песен в непривычной интерпретации, а также «взрослые» произведения «Осенние листья», «Щека к щеке» и другие. Одно из них было собственным сочинением Марка, но название автор предпочел сохранить в тайне.

— Для того, чтобы играть джаз, нужно ходить на сольфеджио, — говорит Марк в перерывах между исполнениями произведений. И зал одобрительно хлопает. — Конечно, важны все предметы в музыкальной школе, но сольфеджио — важнее. Так что, дети, ходите на сольфеджио. Тогда вы сможете взять любое произведение, например, «В лесу родилась елочка», и не просто сыграть… А красиво.

После концерта Марк рассказал о жизни студента-музыканта, о планах и взглядах на жизнь

— Чем наполнена жизнь студента консерватории?

— В основном репетиции и концерты. Занятия в консерватории занимают немного времени, с 11 до 15 часов, в остальное время репетиции и концерты. Приглашают в разные группы играть, плюс у меня еще есть своя группа «Марк Петров трио», где играем я, контрабасист и ударник. Иногда выступаем с вокалистом.

— Где вы выступаете?

— В джаз-клубах.

— То есть ночью в клубе, где люди выпивают-отдыхают?

— Нет, как раз, что хорошо, там все оборудовано, как в концертном зале, есть сцена. Это не какие-то бары, где люди напиваются и сидят музыку слушают. Все очень цивилизованно. В другие места мы просто не идем, потому что там где люди пьют, им просто глубоко наплевать, что ты играешь, им главное, чтобы «качало».

— Ты сейчас часто поешь?

— Очень. Так часто, что и сегодня бы спел, да уже не хочется, потому что очень большая нагрузка. На дирижерско-хоровом отделении у нас каждый день по два часа хор. Плюс еще вечерние репетиции перед концертами, плюс каждую неделю концерты. В течение недели мы выучиваем репертуар с одним дирижером, с другим, с хором, с оркестром, и на выходных концерт.

— Это в рамках учебной программы?

— Нет, в консерватории есть хор, который помогает в исполнении какого-либо произведения. В оперных постановках принимаем участие, в симфониях, где два часа без перерыва исполняют хор с оркестром. И музыка интересная в большинстве, хотя бывает, конечно, «ууу, опять концерт». Ведь музыки столько произведено за человеческую историю, это очень интересно. Но на самом деле мне уже давно кажется, что нас припахивают, потому что мы, по сути, бесплатная рабочая сила. При этом мотивированная, молодая, высококлассная и работоспособная. Но так везде, это естественно и нормально. И это очень полезно для учебного процесса, потому что объем музыки, что приходится исполнять — феноменально огромный.

— Сегодня ты исполнил одно свое авторское произведение. Есть еще?

— Да. Как раз со своей группой я играю в основном авторскую музыку. Стандартные джазовые темы или дуэтом с каким-нибудь вокалистом исполняю только на заказ на каком-нибудь мероприятии. Но это очень редко, последний год вообще не играл на заказ. Эти «свистопляски» не очень люблю. Бывает необходимо, потому что жить на что-то надо, но музыкантское достоинство последнее время мне не позволяет соваться на мероприятия, кроме тех, где люди, как на концерте, сели и слушают, и им интересно.

— Почему сегодня ты исполнил столько детских песен?

— Потому что думал, что в зале будут только дети. Не ожидал, что будут и взрослые. Приятнее воспринимать мелодию, которая знакома. Это не личное пристрастие. Сам бы я наворотил такого, что для детского уха было бы сложно воспринять. Есть темы, где мелодия красивая, а гармония такая сложная, что уши начинают уставать. Я сам такую музыку не мог слушать, пока не начал ее играть.

— Долго тебя уговаривали на выступление в музыкальной школе?

— Нет, я наоборот обрадовался, что захотели послушать мое исполнение. Только до концерта на лыжах катался, и руки были такие замерзшие. И аллергия еще серьезная, из-за нее рваная рана на руке. Она не затягивается, больно, когда октаву берешь.

— О том, что сольфеджио — самый важный предмет в школе, ты сразу знал или это пришло с опытом?

— Не знаю, если честно. Класса до четвертого я из-под палки шел на все эти теоретические дисциплины, но как можно без этих знаний заниматься искусством? Надо же освоить все, разобраться. Вообще минус системы теоретических дисциплин в музыкальной школе, и музыкальной литературы, сольфеджио в том числе, в том, что ученики много читают, а слушают мало. Музыкальная литература должна знакомить с конкретными музыкальными произведениями.

— В семье были еще музыканты?

— Мама и бабушка закончили музыкальную школу. Но это немного другое занятие музыкой…

— То есть тех, кто связал жизнь с музыкой профессионально, не было?

— Нет, не было. Ну и честно сказать, если у меня, дай бог, будет ребенок, я его не отдам в музыку. Сейчас очень тяжело быть исполнителем. Можно, конечно, вести педагогическую деятельность, но чтобы организовать концерт ты должен узнавать телефоны, налаживать связи, чтобы на нормальной площадке сыграть, договориться, сам сагитировать людей, чтобы они пошли. Тобой никто никогда не будет заниматься, в тебе даже сцена не заинтересована. Ты должен быть не только артистом, как раньше: сел- сыграл-поклонился-ушел, а должен быть организатором. Сейчас надо поиграть, поплясать, анекдот рассказать, еще что-нибудь поделать… Гораздо большая нагрузка и требования к исполнителю, чем раньше.

— После окончания учебы, чем собираешься заниматься?

— Пока однозначно ответить не могу. Учусь на дирижера, поэтому, возможно, буду дирижером.

— Дирижер может совмещать работу с игрой в группе?

— Да может, конечно, если очень захотеть, то почему бы и нет.

— То есть нынешним ученикам музыкальной школы, ты бы сказал: «Бросайте музыку и идите на завод?»

— Нет, я так не могу сказать. Но нужно понимать, что музыка — это не самый легкий хлеб. На оклад не проживешь. Все музыканты, кого я знаю, работают на черную зарплату. Если зал на тысячу человек собрал, то вот тебе зарплата. По трудовой книжке зарплаты ничтожные. Кроме консерватории, где профессорам, слава богу, нормально платят, они не бедствуют.

— С сестрой когда-нибудь сделаешь дуэт или не горит?

— Не горит. Мне вообще кажется, что музыка — мужское занятие.

— У мужчин слух лучше?

— Не слух, а мироощущение. Оно глубже. Я не говорю о каких-то частных случаях. Но, например, есть понятие «печаль». Есть певица Ева Кессиди и есть Билл Уизерс, который написал песню «Ain’t No Sunshine when she`s gone». Так вот у Уизерса печаль не такая, что «она ушла и все, буду убиваться и рвать на себе волосы». А Ева Кессиди поет песню и понимает печаль именно так. Это самый простой пример. Да и что тут говорить, композиторов-женщин тоже не очень много знаю.

— В Ревду часто приезжаешь?

— Три года назад был последний раз.

— Что бы хотелось сказать читателям в напутствие?

— Слушайте хорошую музыку, не популярную.

— Например?

— О тут такие громады музыки сразу всплывают! Ну, пусть Рэя Чарльза. Рэй Чарльз — это сила.

Марк хранит первые ноты

Татьяна Лиферова, первый педагог:

— Пришел он таким крошечкой, кругленьким, миленьким, как ангелок. Очень хорошо пел. Я помню, был областной семинар, в котором участвовал среди моего класса и Марк. Он сыграл больше всех пьес тогда. Конечно, это были пьесы для начинающих, но это было то зерно, которое прорастает в нем сейчас. Сейчас, когда мы с ним встретились, он сказал: «Хоть я учусь на дирижерско-хоровом отделении консерватории, но мне все больше и больше хочется играть». Марк очень любит играть джаз. У него до сих пор хранятся ноты первых джазовых тем, которые мы играли когда-то.

В Ревде талантов очень много

Клавдия Максимовна, бабушка:

— Я водила внука и сюда в школу, и потом в Санкт-Петербурге. Занятий много было, да еще бассейн. У них вместо физкультуры был бассейн, чтобы развивать органы дыхания. Трудно было, мы жили с ним вдвоем, его мама осталась в Ревде с маленькой дочкой. Сейчас сестра Марка Маша учится в шестом классе тоже в Санкт-Петерубрге. Когда ей шел только седьмой год, ей очень хотелось пойти в музыкальную школу. А Марк встал перед ней горой и сказал: «Не пойдешь!» Та в слезы, спрашивает почему. «Быть музыкантом — адский труд. Мне природа уготовила, а ты занимайся девичьими делами», — ответил Марк. Марк уже тогда был известен в музыкальных кругах, потому что всегда пел, солировал. В каких странах он только не был, даже в Северной Африке! Работал со взрослыми певцами, актерами, в том числе из Мариинского театра.

Я хочу сказать, что в Ревде талантов очень много. Мама Марка Эрика Абрамова также выпускница ДМШ, сейчас работает художником-гримером в Большом драматическом театре им. Товстоногова, художником-постановщиком некоторых спектаклей, сотрудничает с Сергеем Безруковым и Юрием Гальцевым. В гимназии, в которой учится Маша, там все знают от мала до велика, что на свете есть самый красивый город, самый лучший город на Земле — Ревда.