2015-03-15, 19:01 Происшествия Мария Семинтинова 1 1 437

Взрыв газа на Герцена: неизвестные подробности из уст спасателей

10 марта 2013 года около 10 часов утра в доме по адресу Герцена, 38 прогремел взрыв, в результате которого ожоги получила 75-летняя Валентина Вострецова. Ее перенесли в соседний дом, на месте уже работали сотрудники полиции, «скорой», и тут прогремел второй взрыв — и всех, кто находился в доме, накрыло огненной волной. Со страшного дня, перевернувшего жизни нескольких ревдинских семей, прошло два года. Сегодня эту трагедию вспоминают те, кого она коснулась лично. Сильные люди, которым случалось бывать в разных передрягах, говорят, что этот день стал самым страшным в их жизни.

 

«Открываю глаза — у меня горят волосы»

loginovskih
Надежда Логиновских, фельдшер. Работает на «скорой» 13 лет. За действия на Герцена, 38 она и ее коллега Ольга Дрягина получили благодарственные грамоты от Центра медицины катастроф.

— Было воскресенье, 10 марта. На следующий день у моего мужа день рождения, это ему «подарок». Мы пришли на работу, нам с коллегой Ольгой дали вот этот вызов на Герцена. Когда приехали туда, пожарные уже работали: тушили дом. Мы у них спросили, где пострадавшие, они махнули в сторону второго, кирпичного, дома. Говорим: туда не пойдем, давайте нам сюда несите тех, кто пострадал. Они объяснили, что из деревянного дома эвакуировали бабушку в кирпичный. Подошел Миша Мадияров, сын ее, сказал, что проводит нас к ней.

Мы пошли за ним, и с нами два сотрудника полиции. В доме на диване сидела бабушка, рядом Света, сноха ее. Маленького сына не было, он был в другой части комнаты, за шкафом. Бабушку до нас набрызгали пантенолом, чтобы ей полегче было. Мы сказали: «Вам первую помощь уже оказали, давайте будем вас записывать, назовите фамилию, имя и отчество». Это все, что я успела спросить.

Тут — сильный удар в спину. А за мной зашли полицейские. Думаю: они что там с ума сошли, зачем меня толкают? Открываю глаза — у меня горят волосы. Я их рукой тушила, поэтому рука сильно обгорела. Тут у меня Ольга рядом. Смотрю: какой-то свет. Я ей: Ольга, давай. И начала ее проталкивать. Плечом подняла то, что было на нас. Хорошо, что не упала плита перекрытия, только фанера. Я вытолкала Ольгу, а у меня нога застряла, вытащить ее не могу и думаю: ну всё, капец, тут и останусь. Потом ее вывернула, а у меня зимние кроссовки высокие были, там один и оставила.
Добежали до машины, по рации сообщили, что третья бригада пострадала, попросили прислать нам кого-нибудь. Мне принесли бабушку, пожарных попросила поискать в обломках чемодан. Но когда они принесли чемодан, мы поняли, что смысла в этом нет: он весь был переломан. Бабушка больше всех пострадала: у нее и ожоги, и переломы были. Потом приехали еще три бригады и всех эвакуировали.

Когда взрыв произошел, вообще никаких у меня не было чувств. Ольга у меня ревела, я ее пыталась успокоить. Я-то сама себя не видела, а у меня кожа лоскутками висела. У нее макушка была подгоревшая. Она на меня смотрит и опять ревет. Ей говорю: «Оля, да ты не реви, все нормально, мы же вылезли».

Водитель Саша у нас вообще первую смену вышел на работу, он вообще разговаривать не мог, когда увидел, какие мы «красивые» прибежали. Я у него забрала рацию и сама сообщила о случившемся.
Ребенка, кажется, спас шкаф, у которого он стоял. Он выбрался, и полицейские его по-быстрому увезли. Даже «скорую» не стали дожидаться.

Я в суд подала на ГАЗЭКС. Предварительные слушания уже три раза откладывались. Сначала представители ГАЗЭКСа не явились, во второй раз затребовали представителя третьего лица в виде Горгаза, скорой помощи… 26 февраля слушания снова отложились, потому что у ГАЗЭКСа каких-то документов не было. На своего адвоката написала доверенность нотариальную, она ходит везде сама. Мы сразу понимали, что это все надолго. Представители ГАЗЭКСа, конечно, сказали что-то вроде «сама виновата, нечего было лазить, куда не надо». У нас есть положение в «скорой», что мы в очагах аварийности не работаем. Им докажите теперь, что это не очаг был…

После этого я полгода не работала. Меня налысо побрили. А потом я в парике долго работала. Это самое страшное, что произошло со мной за 25 лет медицинской практики. Хуже не было.

 

«Я видел, как снег горел»

pivovarov
Дмитрий Пивоваров, пожарный 65-й ПЧ. Работает 15 лет. Дмитрий, а также Максим Кичигин, Александр Мурзич и Олег Иматов получили медали за ликвидацию последствий чрезвычайных ситуаций.

— Мы деревянный дом тушим, лазаем там, уже заканчиваем практически, и тут раздается взрыв. Как раз мы — я и начальник караула — находились сзади кирпичного дома, там же задняя стена упала. Прямо у нас на глазах повалилась. Там завалы, все эти доски… Под завалом оказались жена хозяина, пожилую женщину оттуда как-то вытащили, и тут же ребенок, он почему-то оказался сверху всего завала. Начальник караула его схватил, передал полицейским. Мальчик-то, сколько ему было — пять-шесть-семь лет? — он в панике, с ожогами.

Мы давай жену хозяина доставать. Вытаскивали все эти балки, кирпичи, она там где-то была глубоко. Расчищали проход и вытаскивали. Тоже ее перенесли потом в «скорую».
Первого-то взрыва мы не видели. Он произошел без нас в маленьком доме. Там улетела хозяйка, ну, старушка. Она была внутри, и волной-то ее куда-то закинуло. То ли в яму, то ли что. И вот мы уже приехали на этот дом, там-то уже все было более-менее спокойно.

Это все страшно. Не ожидаешь этого все равно, и мы на этот дом-то особо не смотрели. Серьезно бахнуло — все посыпалось. Я видел, как снег горел, пламя было синее. Это даже газовики видели, они же тоже приехали практически сразу. Перед домом были такие колебания огня по снегу.
Долго, конечно, мы там были. День работали. Из нашего караула четверо бойцов выезжали: я, Кичигин, Мурзич и Иматов. Мы получили медали, серьезные награды. В Ревде такие точно никому больше не давали. Ну и такого кошмара больше не было. Слава богу.

Самую большую эмоцию я испытал, когда этого мальчика увидел. Я в шоке был, все это рухнуло, там, пылища стояла, а он, раздетый, опаленный, сидел поверх завалов.

 

«За доли секунды вспыхнуло все вокруг»

apatov
Арсений Апатов, участковый уполномоченный полиции. Работает шесть лет. За работу на Герцена получил благодарность от руководства. Его коллеге Алексею Мцхетадзе вручили медаль «За спасение погибавших».

— Я дежурил в тот день в составе следственно-оперативной группы. Выезжал с оперуполномоченным Алексеем Мцхетадзе. Причина возгорания была неустановлена, а в таких случаях на место вызывают и полицию: вдруг там хранились боеприпасы незаконно, какие-то взрывчатые вещества, взрывные устройства…

На месте увидели, что горит деревянный дом, рядом с ним стоит кирпичный, в процессе строительства, я так понял. Хозяева бегали вместе с пожарными расчетами, пытались потушить пламя, какие-то меры предпринимали.

Мы когда приехали, сын хозяйки дома сказал, что мать его стала топить печку и услышала какой-то легкий хлопок откуда-то из-под пола, после чего произошло возгорание. Второй взрыв произошел, когда мы были уже в кирпичном доме.

Картина была такая. Стоим мы, и тут — взрыв. За доли секунды вспыхнуло все вокруг, заполнилось синим пламенем, нас всех подбросило и мы оказались на полу. Это все буквально какие-то секунды заняло.

Я поднялся, выбежал, но тут дошло до меня, что там другие люди. Побежал обратно. Там уже, конечно, ребята из МЧС работали. Стали разгребать тех, кого завалило обломками. Осознавал, что происходит, что у меня ожоги, но все-таки хотел помочь. Эти груды кирпичей пытались переваливать. Потом кто-то из сотрудников МЧС на меня посмотрел, развернул и отправил в сторону медиков. Посадили в «скорую» и увезли.

Чувства страха не было. Я осознал, что произошло, осознал, что был взрыв, что часть дома разрушилась, но почему-то страха не было. Именно за людей стало страшно, потому что кроме нас там еще ребенок находился. И пожилая женщина, которая, царствие ей небесное, потом скончалась в больнице. Вот это да, вот это страшно на самом деле.

Мне жалко семью Мадияровых, у которых это горе произошло. Мы с ними поддерживали отношения дружеские, созванивались, общались. Просто искренне по-человечески их жалко, что вот они потеряли близкого человека. И то, что существенный материальный ущерб понесли. Семья хорошая.

 

История взрыва на Герцена

Взрыв в деревянном (первом) доме на Герцена, 38 прогремел 10 марта утром. А спустя некоторое время в кирпичном доме (втором) прогремел второй взрыв. Пострадали восемь человек: 75-летняя Валентина Вострецова, мать хозяина дома Михаила Мадиярова, его супруга, их младший сын, два фельдшера скорой помощи и два полицейских. А 17 марта в больнице скончалась Валентина Вострецова, получившая при двух взрывах сильные ожоги и множественные переломы.

Первоначально шла речь о взрыве «газа неизвестного происхождения», хотя специалисты при обследовании обнаружили трещину в газопроводе. ГАЗЭКС и «Уральские газовые сети» отрицали свою вину: мол, дом не газифицирован, газопровод проходит в 25 метрах от него, и газ не мог распространиться так далеко. Однако некоторые соседи и приехавшие по вызову пожарные утверждали, что чувствовали запах газа, видели, как горел снег пламенем синего цвета.

Мадияровы подали в суд на компанию «Уральские газовые сети», требовали 8 млн в качестве возмещения ущерба. После долгих разбирательств в июне 2014 года суд постановил частично удовлетворить иск и обязал ГАЗЭКС выплатить семье 800 тысяч рублей. Семья обжаловала решение и в результате ГАЗЭКС остался должен им 1,5 миллиона.

После взрыва семья Мадияровых осталась без крова: деревянный дом сгорел, а кирпичный выгорел и восстановлению не подлежит. Мадияровых (мужа, жену и двоих детей) весной 2013 года временно поселили в профилактории «Родничок», деньги, продукты, одежду и другие вещи для них собирали всем миром.

Сегодня они живут в бане, которая стоит на их участке (там есть электричество, но нет воды), и вновь судятся с ГАЗЭКСом. Говорят, компания перечислила 1,5 млн в качестве возмещения морального ущерба (Мадияровы откладывают деньги на строительство дома), но до сих пор не признает своей вины. Правда, сразу после аварии у дома Мадияровых появилась красная линия, за которой строить ничего не разрешают: вдруг опять рванет?

— Тогда мы за полтора часа остались без всего, — говорит Михаил.

— Я как ходила по дому в пижаме, так в ней меня и вывели, в пижаме этой, но уже обгоревшей, — вспоминает Светлана.

— В больнице потом разрезали эту пижаму, чтобы ей руки вытащить: все в осколках было, — продолжает Михаил. — А Егора когда только забрали спасатели, все обрушилось. Я видел этот момент, это доли секунды, наверное.

Семья признается: страшно, что это может повториться, и младший сын Егорка от произошедшего отходил долго: где бы ни находился, все спрашивал у родителей, безопасно ли тут. Светлана, Михаил и их дети Егор с Сережей от всего сердца благодарят всех, кто поддерживал их в трудную минуту: материально или даже добрым словом.

Фото// Владимир Коцюба-Белых, revda-info.ru

Новости редакции / Блоги

Популярное