2019-08-05, 17:13 Истории 2 494

Арбуз с селедкой. Ревдинец сохранил дневники отца из немецкого плена

«Гора Матвеев курган, река Миус. 22 февраля 1943 года в 8 часов взят в плен». Так начинается один из дневников Василия Рубашкина, который в 30 лет, будучи начальником шестого отдела механизированной бригады, попал в немецкий плен. Там он вел дневники — на оберточной бумаге с гербовой печатью третьего рейха (находил ее на помойке). Записки хранил при себе и смог вынести и сохранить. Еще до своей смерти в 2010 году он передал лагерные дневники сыну Владимиру. А он рассказал нам историю отца.

r1
Владимир Рубашкин расстался с отцом, будучи школьником. Мать после развода увезла детей из Марийского Красногорска в Ревду. Отец писал на адрес школы, но сыну письма не передавали — учителя сами аккуратно отвечали Василию Александровичу, а тот бережно собирал их письма. Фото// Татьяна Замятина, Ревда-инфо.ру

Василий Александрович Рубашкин родился в 1913 году в Псковской губернии. Семья занималась хлебопашеством, была и своя столярная мастерская.

В детстве он дружил с детьми помещика, они научили его читать и писать. Василий полюбил литературу. Причем, не только читал, но и писал — в двадцати гроссбухах он аккуратно описал всю свою жизнь, начиная от рождения, рассказал о войне, о том, что повидал в плену и уже потом, в лагерях СМЕРШа.

В голодные годы родители увезли двух сыновей под Саратов, в город Покровск. Там глава семьи стал шить сапоги. И в 1914 году получил паспорт, чтобы уехать в Америку (тогда так делали). И тогда же поменял фамилию — с Зиновьева на Рубашкина.

— Потому что у него был крупный родственник-лесопромышленник в Петербурге под такой фамилией, — говорит Владимир Васильевич.
r2
Василий Рубашкин после войны возглавил филиал республиканской библиотеки в Красногорске, собрал больше 40 тысяч книг. Фото// архив семьи

Из Покровска семья уехала в Астрахань, а когда в Поволжье начался голод, вернулись в Псковскую губернию, потом — снова в Покровск… Там Василий окончил школу-четырехлетку. Очень хотел учиться дальше. Его взяли в Волжско-Каспийское лесопромышленное училище, где готовили специалистов по переработке древесины.

— Закончил, получил документ, поехал на отработку на леспообрабатывающий завод. А потом — вызов: или на Дальний Восток, или на Волго-Вятское пароходство, или строить город Комсомольск.

Василий выбрал второй вариант, устроился, дошел от масленщика до главного кочегара. В пароходстве работал Юрий Андропов, будущий генсек ЦК КПСС, тогда — секретарь комсомольской организации…

r4
Василий Рубашкин в годы войны. Фото// архив семьи

Дальше — армия, ушел на Дальний Восток. Служил в дивизионе связи кавалерийской дивизии. Его отец, Александр Рубашкин, тогда перебрался в Красногорск Марийской области. После армии Василий вернулся к нему, был секретарем комсомольской организации. Затем возглавил Дом культуры, хотя специального образования не имел.

Началась война. Василий исполнял работу военного комиссара — отправлял людей на фронт. А в декабре получил повестку сам. Его отправили в секретную школу — в Ульяновскую область. Изучать дело разведчика. Через пять месяцев предложили должность начальника секретного шестого отдела. Хотя кадровым военным он не был.

r0
Фото// Валентина Пермякова, Ревда-инфо.ру

Отправили в Москву, а после — поставили начальником шестого отдела мотострелковой бригады танкового корпуса в составе четырех тысяч человек. Она пошла в сторону Козельска (Западный фронт). Неделю воевали — осталось в живых сорок пять человек, вспоминал он позже в своих дневниках.

Василий тоже был на поле боя, но в атаку не ходил: будучи начальником секретного отдела, отвечал за бумаги, шифры, которые всегда держал при себе.

— Я его просил рассказать, но фронтовики вспоминать войну не любят. А кое-что он все-таки написал в своих дневниках, — говорит Владимир Васильевич. — Страшно это… Стрельба, канонада, вспоминал отец, — а ему пришлось идти по делам штаба. В лесу кругом на деревьях — части тел, два убитых солдата, видимо, присели поесть над котелком. Сидят с ложками, а голов нет.
r18
Рисунок Василия Рубашкина из лагерного дневника. Рисованию он никогда не учился, все по наитию.

Через некоторое время мотострелковую бригаду переформировали в механизированную и отправили под Сталинград. Еще спустя время, в 1943 году, начальство вызвали в штаб: «Ну, собирайтесь, пойдете в рейд по тылам». Оснащение было аховым, но никто солдат не спрашивал.

— Отец вспоминал: «Небольшая артподготовка — и наш корпус двинулся в тыл. Было спокойно, немцев не видно. Километров на тридцать прошли вглубь, а немцы и «захлопнули» окружение, почти все полегли». Центр отдал приказ: вернуться обратно. Колонна, в составе которой был отец, пошла назад. Ночью переходили линию фронта, а свои же подумали — немцы, ударили из «Катюш». Осталась штабная колонна. Немцы выскочили — а у наших солдат пистолеты да по семь патронов в каждом. Взяли их в плен.

У Василия с собой были документы, секретные шифры: шутка ли, должность начальника! Его спасло то, что обыскивал его неопытный солдат — не понял, что попало ему в руки, все выкинул. А Василий потихоньку дорвал остатки бумаг и командирское удостоверение….

DSC08053-1
Свой путь Василий Рубашкин задокументировал в дневнике. Фото// Валентина Пермякова, Ревда-инфо.ру

Тридцать километров гнали немцы своих пленных. Прогнали по лагерям — один, второй, третий. Сын рассказывает:

— Условия адские, вспоминал отец. Траву ели. Потом — Польша, Ченстохов, где пленных сортировали по званиям. Власовцы звали к себе, кто-то перешел. А отец и те, кого взяли с ним, держались. Потом пришел переводчик из русских, который сообщил: будут брать в трудовые лагеря, идите. Иначе — смерть.

Шли они во Францию — через всю Германию. Там трудились, выкапывали кабель из земли.

— Кормили так же, как пишут в книгах: утром кофе из желудей, днем баланда. Жили в бараках. Пока надсмотрщиками были эсэсовцы, было тяжко. Один молодой, вспоминал отец, все рвался всадить в меня пулю. Потом они ушли на Второй фронт, и смотреть за пленными прибыли резервисты, пожилые, старше 60-ти лет. Они знали, что такое война: за плечами была Первая мировая. И относились к советским солдатам и офицерам лояльно. Даже разрешали делать игрушки и менять на продукты. Правда, хлеб и масло забирали себе.

Когда Второй фронт стал приближаться, пленных вновь погнали по Германии — под Лейпцигом они работали в каменоломнях и видели, как жилось в трудовых лагерях американцам. Им приходили посылки из дома, от Красного Креста. Они играли в волейбол и футбол…

DSC08061-1
Список предметов, которые пленные мастерили и меняли на еду, с позволения надзирателей.

И вот настал день, пленные увидели колонну танков. Свои!

Бывших лагерных освободили и отправили своим ходом — идите к нашим. В деревнях, встречавшихся по пути, заходили в немецкие дома — чистые, полные еды, и ели. Да так, что кто-то умирал: организм не справлялся после длительного голода.

DSC08024-1
Фото// Валентина Пермякова, Ревда-инфо.ру

Когда добрались до своих, каждому вернули звания, обмундирование, стали формировать полки, проводить политзанятия, заняли строевой подготовкой. Солдаты думали, что повезут воевать с Японией. А их повезли домой. Но радоваться было рано: едва они въехали в Псковскую губернию, их сняли с поездов и — снова в лагеря.

— И в Германии, и в СССР — СМЕРШ лютовал. Если три человека тебя знают, то хорошо, значит, ты свой. Если нет таких — то ты изменник и враг. Пять месяцев он там жил в шалаше на картофельном поле. Проходил проверку. У отца фотография была: у него, как говорят, «репа», а не лицо. Я спросил, помню: «Ты в плену был или в санатории?». А он говорит: «Так мы картошку ели, и оголодавший организм все откладывал про запас…».

Он вернулся домой в Красногорск, ему повезло. Вернулся в заведующие Дома культуры, а потом по распоряжению сверху создал филиал республиканской библиотеки.

— А отец книги любил, очень даже. Там сначала всего 25 книг было! А когда он в 1970 году уходил оттуда, их было более 40 тысяч. Уникальных, я не видел такие нигде, — вспоминает Владимир Рубашкин. — Я все спрашивал: как, откуда? А он связи наладил: с издательствами, с букинистическими магазинами… И ему присылали книги: советские, зарубежные.
DSC08131-1
Фрагмент дневника из двадцати книг, которые Василий Рубашкин вел после войны.

Василий первое время писал письма товарищам, с которыми был в плену, но в 1951 году или это делать запретили, или сами они испугались — потому что переписка прекратилась.

В 1946 году женился. Жена, Маргарита, была стенографисткой, в Ревде, говорит Владимир, ее знали многие как партийного деятеля. Родились дети, Владимир и Елена. Но прожили они в Красногорске недолго.

В 1956-м родители развелись, мама увезла детей в Ревду. Отец писал письма в школу №6, где учился Володя. Но они до него не доходили: их читали учителя, аккуратно отвечая Рубашкину-старшему, что у сына все в порядке. В начале 70-х, уже после армии, Владимир Васильевич впервые поехал к отцу, и с тех пор они стали видеться постоянно.

— Я звал его к себе, да он не ехал, зачем, говорит, если вся жизнь в Красногорске прошла. Он умер в 2010-м, я бываю там и сейчас. Там могила отца, да и у нас с женой там много знакомых, интересов, — говорит Владимир Васильевич.

r3
Фото// архив семьи

Еще до смерти Василий Александрович передал сыну свои дневники из лагеря. Их, рассказывал, было десять. Но однажды на построении его толкнули в спину: «Василий, будет шмон». И тогда он стал уничтожать свои записки. Сохранилось лишь несколько штук. Это список военнопленных, с которыми он был в лагере, с адресами и телефонами; этапы пути — как их, лагерников, гнали по городам и весям; перечень игрушек, которые они делали: портсигары, чемоданы, рюмки — все из дерева; словарик немецких слов и выражений.

Особый интерес представляет список блюд, которые изобретали пленные, мечтая отведать дома. Вместо привычной постылой баланды.

DSC08013-1
Записи рецептов, которые пленные придумывали. Мечтали вернуться домой и поесть!

На пенсии отец продолжал много читать, писал заметки в республиканские газеты. Правда, его иной раз и критиковали — слишком откровенно, без прикрас описывал он то, что происходило на фронте.

Владимир Васильевич признается: издавать записи отца не будет. И в руки их никому, кроме членов семьи, не даст. Дочь Ольга, внучка фронтовика, писала научную работу по документам. Очень любила деда, много говорила с ним, а он — охотно рассказывал о прошлом. И память о нем, благодаря дневникам, передаст своим детям. В этом и смысл.

Еще по теме

Хотите читать только хорошие новости? Присоединяйтесь к Ревда-инфо в «Одноклассниках». Самая добрая компания в этой социальной сети!

comments powered by HyperComments

Популярное