2012-06-10, 14:00 Новости Юрий Шаров 6 135

Кабалинские родники атакуют вандалы

— Люди совсем оборзели — стали доски с домиков на родниках выворачивать! — возмущается ветеран труда Юрий Калягин. — Недавно еще домик целый стоял, а в этот раз пришел за водой — весь в дырах. Что с людьми-то творится? Сначала все загадят мусором на родниках, потом ломать начинают! Когда хоть у нас к порядку приучатся!?

Несколько подобных сообщений о вандализме на Кабалинских родниках поступили в «Городские вести» и по телефону — мол, сами придите и посмотрите на этот беспредел. Выехав на родники, мы собственными глазами убедились, что один из домиков, действительно, существенно пострадал. Одна из стенок вообще отсутствует, с крыши сорвали несколько досок.

— Так еще и внутри домика доски выкорчевали, — сказала одна из женщин, пришедшая на родники. — Вы посмотрите: здесь же не осталось скамеек! Все сломано. Сейчас за домики на родниках взялись.

Все сообщившие нам об этой ситуации на Кабалинских родниках предполагают, что доски идут в костры для шашлычков — костровища чернеют совсем рядом с источником.

Напомним, что 29 мая прошли общественные слушания по организации в городском округе Ревда особо охраняемой природной территории местного значения «Охраняемый природный ландшафт реки Емелина». В центре ее находятся Кабалинские родники.

«Теория разбитых окон»

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой криминальный ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений каждый день, 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рискованно ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити. Большинство людей миновали турникеты бесплатно.

Потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений — наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран? Его название — «Теория разбитых окон». «Разбитые окна» — это детище криминалистов Уилсона и Келлинга. Они утверждали, что преступность — это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать, и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям.

Что же произошло? В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. «Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют» — утверждал Ганн.

И Ганн дал команду очищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый вагон. Каждый день. В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, — рассказывал Дэвид Ганн. — В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: «Хотите потратить три ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит».

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом — тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Новый начальник полиции верил: как и проблема граффити, огромное число «зайцев» могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев» по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась «большая ловля». После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, — рассказывал Браттон. — Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году Браттона назначили шефом полиции города и дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка. Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям. Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму.

Уровень городской преступности стал резко падать. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: «Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений». Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Источник galiullin.ru 

Новости редакции / Блоги

Популярное