«Самое страшное — смотреть в глаза родителям погибшего товарища»

Ветеран боевых действий Игорь Малыгин — о том, какой была для него война в Афганистане и Чечне. Честное интервью.

2020-02-15, 22:04 Истории 749

За плечами у Игоря Малыгина две войны — Афганистан и Чечня. Но из всех военных заданий, которые ему довелось выполнять, самым тяжелым было сопровождение груза 200 из Афганистана: он отвозил домой тело погибшего товарища, единственного сына у родителей. Перед этим, признается ветеран, меркнет даже страх смерти.

m1
Слушая и читая в детстве о Великой Отечественной войне, разговаривая с ветеранами, Игорь Малыгин, конечно, не думал, что сам будет воевать. Это был разгар гонки вооружений, «холодного» противостояния двух мировых систем — капиталистической в лице США и социалистической в лице Советского Союза, но надеялись, что до войны не дойдет. Фото// Валентина Пермякова, Ревда-инфо.ру

В армию парень шел с охоткой — готовился, занимался спортом: лыжи, велосипед, неплохо бегал. Хотел либо в ВДВ, либо в морскую пехоту, либо в погранвойска. После восьмого класса работал разнорабочим в совхозе в родной деревне Ильчигулово Артинского района, потом выучился на водителя на четырехмесячных курсах от военкомата. Получив права, немного покрутил баранку совхозного зилка и 4 апреля 1984 года наконец отправился отдавать воинский долг Родине в составе — как и мечтал — пограничных войск.

— Полгода в учебке в Хабаровске, поселок Прогресс-1, сержантская школа. Готовили сержантский состав для застав и для Афганистана, где уже три с лишним года стояли наши, — рассказывает Игорь. — Гоняли нас будь здоров, 18 часов в сутки, а когда и больше. Вождения, стрельбы, тактические занятия. Как выходные — какие-нибудь соревнования.

По распределению новоиспеченный младший сержант попал на Дальний Восток, в Ханкайский пограничный отряд. Камень Рыболов. Тихоокеанская мотоманевренная группа, командир отделения взвода БТР. Вскоре уже обучал молодых бойцов — сержантов не хватало. Когда они, в свою очередь, сдали экзамены, в марте 1985 года, мотогруппу быстро укомплектовали и бросили в Афганистан. По словам Игоря, можно было отказаться, но, хотя и знали, «куда едем и что там», поехали все, кто по здоровью подходил.

1985 год в афганской войне

В конце апреля широкомасштабные боевые действия, проводившиеся с марта 1980-го, были несколько свернуты. Переход к поддержке действий афганских правительственных войск. Помощь оказывалась авиацией и саперными подразделениями. Организация противодействия доставке оружия и боеприпасов из-за рубежа.

Первая точка

— Самолетом в Ташкент, и подготовка по новой. Месяц с нами занимались, с сержантским составом отдельно, с рядовыми отдельно — как разминировать (в основном), как заминировать, хоть у нас и свои саперы были. Получили оружие, технику — БТР, БМП, минометчики — минометы. Машины обкатали в течение недели, с оружия постреляли. Загнали технику на платформы, и по железной дороге до Кушки. На станции разгрузились, в колонну встали и пошли до границы. Ночь на заставе, утром за нами пришла колонна с той стороны.

Границу перешли, и не доходя Герата (это между иранской и афганской границами, а выше уже Россия), находилась база мотогруппы. Мы сменили Забайкальскую ММГ. Ночь на базе, а утром нас начали раскидывать по точкам, менять ребят. До точки ехали часов пять-шесть, впереди саперы, чтобы на мину не наехать.

foto4
Фото// архив Игоря Малыгина

Таких боевых точек у Игоря в Афганистане будет несколько десятков, скоро он уже перестанет их считать. Но первую помнит отчетливо, как будто вчера выпрыгнул из бэтээра на этот пятачок (метров двести в периметре) между гор. Точка была совсем новой, даже окопов еще не было, только кое-где стояли каменные заграждения, оставшиеся от предшественников.

— Четыре отделения на бэтээрах, в каждом отделении по десять человек. Три офицера. Расставили машины друг от друга метров на 150, обложили колеса камнями, чтоб не пробили, сделали из камней же бортики для себя, чтобы укрываться. Офицеры в палатке, мы — кто в машине, кто под машиной. Тем же вечером, 22 апреля, нас обстреляли. — Игорь останавливается, хотя этот рассказ он повторял много раз на встречах со школьниками. Чувствуется, что до сих пор он дается ему с трудом.

foto8
Фото// архив Игоря Малыгина

— Метров на 50 подходили душманы, со всех сторон пальба, из автоматов, из минометов. Кричали: «Русский Ванька, сдавайся, твой дембель в опасности». Мы, лежа за бортиками, отстреливались. Жутко, конечно. Я всех вспомнил, родителей, брата, сестренку младшую, дом… На рассвете они ушли обратно в горы. Маленькие минометы, дух его на плечи надевает, все, сел, снаряд выплюнул и быстренько перебежал, ты сюда стреляешь, а он уже из другого места палит. Если кто-то и погиб у них, мы не знаем, они своих уносили. С нашей стороны обошлось без потерь… Потом обустроились на точке, землянки вырыли: яма, ящиками обставлена, окопы. Около месяца стояли там, пока нас не сменили.

Друзей погибших лица…

— Всего за год девять человек погибли из нашей мотогруппы. Чаще всего подрывались. Первым, в мае, — парень с моего отделения, он у меня еще на Дальнем Востоке обучался. Валера Хомяков. С Алтая, один сын…Игорь Малыгин, ветеран боевых действий

БТР Валерия нарвался на мину, когда возвращались с операции. Все кости раздробило. Цинковый гроб родителям на Алтай везли пять бойцов и офицер. Мать встретила их проклятиями, но после кладбища попросила: «Приезжайте, ребята, за сына нам будете». Потом Игорь навещал их один раз и поддерживал с ними связь до их смерти…

— Больше я ни разу не ездил в сопровождение, даже если и отправляли. Да мало кто во вторую такую командировку соглашался, пусть даже и на родину. Уж лучше на боевые. Слишком тяжело родителям в глаза смотреть, хоть и не виноват ни в чем перед ними, а как будто твоя вина…

Что сильнее страха

Матери с отцом Игорь не сообщил, что он в Афганистане. Признался только старшему брату, тоже пограничнику. Но письмо пришло, когда брата не было дома, и родители его прочитали.

— Сопровождали колонны. И в разведку ходил. День-два отдохнул, если не на точку отправят, так снова в разведку ночью. Где должна пройти банда, нас туда, окапываемся, лег, ночь, бывало, пролежишь, никого. Закопаешь. Или колеса придут за нами, или пешком, — буднично рассказывает Малыгин. — Самая высокая точка, на которой я был, — 2700 метров. Колонна подошла с припасом, спускаешься, на себя все — боеприпасы, воду, провизию, поднимаешься, и так раза три-четыре туда-обратно. Последнюю ходку спустился, помылся, оделся в чистое, еще рюкзак прихватил, пока шел наверх, опять весь в поту. На точках стояли месяц-полтора. Задача —не пустить банды. Днем даже в горах жарко, а ночью прохладно, бушлаты надевали…

foto7
Фото// архив Игоря Малыгина

О смысле этой войны на чужой земле лихие 18-19-летние шурави не задумывались. По словам Игоря, на политинформациях им говорили: «Если мы не будем защищать эту землю, то зайдет Америка и поставит свои ракетные установки, и весь Советский Союз будет на ладони». Этого было достаточно. Даже для светлых подвигов… А кому-то — для смерти.

— К страху невозможно привыкнуть, как начинается обстрел, виду не подаешь, что страшно, а все равно страшно. Нет таких людей, кто не боится. Просто перебарываешь себя.Игорь Малыгин, ветеран боевых действий

Во время одной из боевых операций Игоря контузило, лежал в госпитале в Кушке. Бой был тяжелым, раненые, погибшие.

— Когда нам сказали, что нашу мотогруппу меняют, начали опять оберегаться, сохраняться, удвоили осторожность, обидно было бы, если б перед выходом…

И наконец — снова самолет, Ташкент, где сдали технику и вооружение, «родной» Дальний Восток. Домой!

— Дома первое время снился Афган, ты снова на точке. Хлопнет где что — вздрагиваешь, чуть ли не падаешь. Пожалуй, к войне легче привыкать, чем после войны к миру.

От Афгана до Чечни

В Ревду Малыгина позвал дядя, работавший в милиции. И через несколько месяцев после дембеля Игорь снова надел погоны, которые носил еще 20 лет, добавляя звездочки. Служил в дежурной части, потом в ИВС, оттуда вышел на пенсию. Но остался в строю — служит пожарным в ревдинской части химзащиты.

Летом 2000 года он с коллегами направлен на сто дней в Чечню — охранять конституционный строй.

— В купе вместе ехали с Андреем Козыриным, разговорились. Он же сапером был. Я говорю: «Это вот так, это вот так». — «А ты откуда знаешь?» — «Приходилось. В Афгане»… Частенько к нам заходил чайку попить, и все прощался: «Прощайте, ребята!». Мы узнали и его гибели, только когда домой вернулись. В автобусе его фотография висела. Сразу на кладбище к нему…

foto5
Фото// архив Игоря Малыгина

Инспектор приемника-распределителя в Ленинском отделе милиции, Игорь Малыгин отвозил задержанных в тюрьму. На конвой в любой момент могли напасть, поэтому надо было быть настороже. Но бог миловал.

Сравнивая эти две войны, Игорь не видит в них особого различия.

— Война есть война. В первую срочную в Афганистане многого не понимал, а в Чечню ехал уже подготовленным, в отличие от многих коллег, кто без боевого опыта, и мне было легче, чем им. Для солдата все просто — есть боевая задача, и мы ее выполняем.Игорь Малыгин, ветеран боевых действий

… С военной формой, которую надевает по праздникам и когда идет в десант в школы с товарищами из Союза ветеранов боевых действий, Игорь Малыгин носит солдатский ремень, доставшийся ему от деда. Дед с войны пришел, только переночевал дома, увезли в больницу — и он умер, рак пищевода. Этот ремень будто связывает его с внуком. Как наказ.

… 15 февраля, в день вывода войск из Афганистана, Игорь — теперь уже Иваныч — снова наденет форму с солдатским ремнем и медалями и пойдет на митинг к памятнику воинам-интернационалистам. Возложить цветы, обняться с ребятами. И опять вспомнить все, о чем им не забыть никогда.

Еще по теме

Хотите читать только хорошие новости? Присоединяйтесь к Ревда-инфо в «Одноклассниках». Самая добрая компания в этой социальной сети!

comments powered by HyperComments

Популярное